19 историй
Маленькие следы чужих отъездов, из которых постепенно собирается новый дом.
В новой квартире всё было слишком стерильно: свежий ремонт, чистые поверхности, пространство как гостиничный номер перед заселением. И только на подоконнике лежали несколько горстей пляжных камушков, оставленных предыдущей русскоязычной жильцой. Хозяин не знал, что с ними делать, но выбросить их почему-то не смог. Новая жилица тоже не смогла. Камни стали приветствием от незнакомой женщины с похожей судьбой и поехали дальше при следующем переезде.
Сковородка появилась из списка вещей перед переездом в Сербию. Её взяли не как память и не как символ, а потому что дома правда была нужна сковородка. В этом есть отдельная честность эмигрантского быта: не каждую вещь хочется сохранять из сентиментальности. Иногда память лучше помещается в общее фото или селфи. А предмет остаётся предметом и продолжает делать свою простую работу.
До этих гантелей были пластиковые бутылки: сначала с водой, потом с водой и камнями, потом связанные верёвкой в самодельный спортивный снаряд. Гантели нашлись на барахолке у семьи, которая уезжала и распродавала вещи. Их несли вдвоём, без машины, с горы вниз. В чемодан такую тяжесть не положишь, и в этом появился свой смысл: если дома есть гантели, значит, хотя бы сейчас ты не собираешься срочно ехать дальше.
Маску передали в день закрытия бара, почти как реквизит финальной сцены. Бармен уезжал во Вьетнам и сказал: передаю тебе как наследство. До него маска уже сменила нескольких владельцев, кто-то когда-то привёз её из Германии, потом она пошла дальше по цепочке. Теперь она используется на фасадных и пыльных работах, защищая сразу глаза и дыхание. Так вещь с неясным прошлым стала очень практичной частью новой жизни.
Оливковое дерево отдали в самый последний момент. Его прежняя хозяйка больше трёх лет пыталась остаться в Черногории, но уехать пришлось за несколько дней. Сначала речь шла о нескольких горшках, а потом вдруг прозвучало: может, заберёте ещё и дерево? Его привезли домой и поставили на террасе, подвинув велосипеды. Теперь оно стоит там с тихой надеждой: если человек вернётся, дерево можно будет вернуть обратно.
Горшки раздавались по фотографиям в мессенджере: возьмёте это, а это, а может, ещё вот это? Вместе с растениями приехали земля, керамзит, удобрения и маленькая система ухода, которую нельзя просто бросить. На границе с растениями сложно: это не книги и не одежда, их не всегда можно увезти с собой. Самые редкие цветы прежняя хозяйка всё-таки забрала в чемоданах. Остальные остались здесь и продолжили расти в другом доме.
Знакомая внезапно сказала, что уезжает в Белград. В Черногории к внезапным отъездам привыкают, но от этого они не становятся менее странными. Они ещё успели выпить кофе, съездить в горы, увидеться напоследок. Потом пришла просьба: забери цветы, кажется, они не в надёжных руках. Теперь спатифиллум и замиокулькас растут в новом доме, как маленькое продолжение той связи.
Сначала она просто приходила на террасу. Каждый день садилась рядом с мужчиной, который выходил курить, но в дом её не пускали. Когда ему пришлось уезжать в Питер, он написал пост: прибилась кошка, на улице не выживет. В другой семье незадолго до этого умер кот, и горе ещё было совсем свежим. По фотографии они сразу поняли: эта странная кошка с короткими ушами и обрубленным хвостом должна попасть к ним.
Когтеточка принадлежала коту, который временно жил на передержке, пока его хозяйка ждала американскую визу. Когда виза наконец пришла, в багаж поместилось не всё, и большая конструкция с полками-лежанками осталась в Черногории. Теперь на ней сидит уже другой кот и смотрит в окно. Для него это одна из любимых вещей, хотя в ней всё ещё есть история чужого отъезда. Когда придёт время снова переезжать, когтеточка, возможно, отправится дальше — в другие добрые кошачьи лапы.
Бумажный макет пятиэтажки остался после человека, который уезжал в Питер и раздавал вещи. Никому особенно не пришло в голову его забрать, но одна учительница взяла для души. Потом она нашла ёлочную гирлянду, засунула её внутрь, и в маленьких окнах появился свет. По настоящим хрущёвкам она не скучает. Но в Черногории таких домов нет, а у неё теперь есть свой маленький, светящийся.
Сначала была только чёрная рамка формата А3, оставшаяся после чужого отъезда. Она подошла к квартире, но требовала изображения. Тогда взяли ветку, намазали её чёрной краской и положили на белый лист. Отпечаток стал похож на рисунок, а несколько рубиновых брызг завершили композицию. Так вещь, которая была просто рамкой, стала картиной и заняла место на стене.
Эти иголки оказались в пакете с принадлежностями для рукоделия, который передали перед возвращением в Украину. Вещи отдавали не случайному человеку: знали, что здесь собираются девочки и что иголки точно могли бы пригодиться. Но фабричная упаковка с украинскими надписями оказалась слишком особенной, чтобы просто открыть и использовать. Это не покупка из ближайшего магазина, а предмет, привезённый из дома. Теперь он хранится почти как маленький историко-культурный объект.
Кто-то начал вязать этот жилет, но не закончил. Потом изменилась жизнь, изменился маршрут, и вещь из одной реальности уже не успела стать частью другой. Её не хочется распускать, донашивать или доводить до конца. Важным оказалось именно незавершённое состояние. Жилет хранится как есть: аккуратно, в коробке, с видимым следом остановленного времени.
Они достались от женщины, которая спасала котят и часто появлялась в чатах с очередным найдёнышем. Перед отъездом она сделала маленький барахолочный чат и выложила туда всё, что не могла взять с собой. Среди полезных вещей оказались два плюшевых медведя и стопка дисков с русской музыкой. Диски сразу нашли применение в арендованных машинах без Bluetooth. Медведи ничего не делают, просто живут рядом.
Они познакомились через чат, когда обе искали партнёра для тенниса, а потом подружились семьями и стали вместе ходить в горы. Когда одна семья уезжала в Испанию, термос передали в день прощания, просто в пакете. Обе не знали, увидятся ли снова, и от этого обычная вещь вдруг стала тяжелее своих размеров. Позже встреча всё-таки случилась. Но термос до сих пор ходит в горы и каждый раз возвращает память о той дружбе.
Они играли вместе всего несколько месяцев. Потом одному из них предложили работу в США, и перед отъездом он начал раздавать ракетки. На прощальной встрече можно было просто помахать несколькими и выбрать ту, которая больше нравится. Уже потом выяснилось, что выбранная ракетка принадлежала его брату, профессиональному теннисисту. Имя брата осталось неизвестным, но ракетка иногда выходит на корт.
В последний вечер перед отъездом старый город был почти пустой: не сезон, закрытые лавки, тёмные улицы. Они бегали по нему в поисках хоть одного открытого места и в итоге купили четыре кольца. Получился маленький матч: два кольца у одной, два у другой. Теперь они в основном лежат на полке, потому что их страшно потерять. Но иногда, когда особенно скучно, их надевают, чтобы почувствовать связь.
Этот синтезатор принадлежал человеку, который уехал. Его жена осталась и долго не могла решиться продать инструмент, потому что он всё ещё был частью чужой жизни. Новая хозяйка когда-то закончила музыкальную школу, потом надолго перестала играть, а перед войной снова купила синтезатор в Москве и каждый вечер садилась за клавиши. После переезда почти всё пришлось раздать. Поэтому новый синтезатор стал не просто покупкой, а знаком: там, где снова появляется музыка, можно попробовать почувствовать себя дома.
Первые морские свинки появились почти случайно. У кого-то из уезжающих неожиданно родились детёныши, и их начали раздавать тем, кто мог забрать. Так в доме возникли две маленькие живые вещи, которые невозможно просто поставить на полку и забыть. Потом свинок стало больше, а случайный подарок превратился в часть повседневности.
